Воспоминания м.а. лаврентьева

ВОСПОМИНАНИЯ М.А. ЛАВРЕНТЬЕВА опубликованные в книге “ВЕК ЛАВРЕНТЬЕВА”
ГЛАВА 9. КАК НАЧИНАЛСЯ АКАДЕМГОРОДОК

Дела строительные. Когда в мае 1957 года было принято постановление о создании Сибирского отделения АН СССР, никаких проектов для Академгородка, естественно, не существовало, даже состав институтов окончательно стал ясен только к августу. Между тем уже в 1957 году на строительство научного городка было выделено 6 миллионов рублей, в 1958 году сумма капитальных вложений возросла до 29 миллионов. Чтобы не терять времени, было решено начать с создания на месте собственной строительной базы и жилья для рабочих-строителей. Для нужд самой-науки в 1957 году был заложен только один институт – гидродинамики, пять жилых домов для ученых и Опытный, завод на левом берегу Оби. Одновременно быстрыми темпами (в ГипроНИИ Академии, его новосибирском отделении и еще в двух десятках проектных институтов Москвы и Ленинграда) велось проектирование объектов Академгородка – институтских корпусов, жилых домов, детских и культурных учреждений, коммуникаций.

В рабочих руках недостатка не было – после газетных сообщений о создании Сибирского отделения в Новосибирск пришло около 10 тысяч заявлении от молодых добровольцев, желающих строить город науки.

Летом 1957 года уже возводились дома для строителей, строились дороги, велись земляные работы, завозились материалы и оборудование.

Пока разворачивалось строительство, город выделил для прибывающих ученых около 50 квартир, а для штаб-квартиры Сибирского отделения – четырехэтажный дом на улице Советской, в центре города. Кроме того, самоуплотнились институты Западно-Сибирского филиала, уступив часть своих площадей для новых лабораторий. Председатель филиала профессор Т.Ф. Горбачев оказывал нам максимальную помощь.

Весной 1958 года Академгородок, который еще “не вышел из чертежей”, приобрел права гражданства: здесь был образован Советский район Новосибирска. Первым секретарем райкома партии стал Е.К. Лигачев (позднее – первый секретарь Томского обкома партии, член ЦК КПСС), первым председателем райисполкома – Л.Г. Лавров (впоследствии – мой заместитель по общим вопросам, много сделавший для эксплуатации и благоустройства городка). Районные организации прилагали много усилий к ускорению темпов строительства, к обеспечению растущего населения Академгородка всем необходимым – транспортом, предприятиями торговли и общественного питания, культуры и быта, детскими учреждениями, медицинским обслуживанием.
Летом 1958 года был утвержден Генеральный план застройки Академгородка. Городок делился на три зоны: институтскую и две жилые. Все три зоны были “насажены” на одну магистраль в виде буквы П, состоящую из трех прямых улиц (журналисты почему-то называли ее параболой). Теперь это улица Строителей, проспект Науки и Морской проспект. Концы буквы П упираются в Бердское шоссе, идущее мимо Академгородка. От шоссе и от идущей параллельно ему железной дороги городок отделен почти полукилометровой полосой соснового леса – это гарантирует нам чистоту и тишину. Новосибирский Академгородок был спланирован с самого начала как единое целое: научные институты, университет с общежитиями, Опытный завод, жилые дома, гостиница, Дом ученых, клуб и кинотеатр, школы, детские сады и ясли, больничный городок, торговый центр, стадион и даже водная станция. Это был прекрасно задуманный благоустроенный город примерно на 35 тысяч жителей (в этой цифре мы все-таки ошиблись – городок очень скоро достиг этого рубежа и перешагнул его).

Однако скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Организовать новое строительство и вести его нужными темпами оказалось много сложнее, чем собрать коллектив ученых для переезда в Сибирь.

В подготовке и организации строительства Академгородка первостепенную роль сыграл С.А. Христианович, имевший опыт создания Физико-технического института под Москвой. Он сумел привлечь Г.Д. Чхеидзе, строителя Комсомольска-на-Амуре, послужившего прообразом инженера Беридзе в романе В. Ажаева “Далеко от Москвы”, А.С. Ладинского (опытного инженера-архитектора, лауреата Государственной премии), Б.В. Белянина (до этого возглавлявшего крупнейший отраслевой институт). Строительство было поручено Новосибирскгэсстрою. Все бы хорошо, но ведь Новосибирская ГЭС еще не была окончена, и это с самого начала предопределило наши трудности.

Одними из первых объектов Академгородка были деревянный дом и бараки – временное жилье на месте будущих коттеджей, куда сразу же переехали я с семьей и мои ученики осенью 1958 года. Одной из причин столь быстрого переезда было желание наблюдать с первых шагов за строительством Академгородка. Строили медленно и плохо. Выяснялось, что нет то цемента, то кирпичей, то машин… Между тем было решение правительства обеспечить нашу стройку техникой и материалами. Госплан получил указание ЦК партии отпускать все необходимое вне очереди.

Случалось, что местные руководители частично забирали присланное Сибирскому отделению для своих нужд. Так, однажды мне стало известно, что возглавляемый Забалуевым Новосибирский совнархоз забрал себе почти все направленное нам – с санкции первого секретаря обкома Кобелева. Поехал в город Кобелеву. Сначала он отпирался, а потом сказал прямо: “Я не знаю, за какие грехи тебя сюда прислали, добровольно-то из Москвы в Сибирь никто не едет. Забрали материалы и машины правильно, – если твое дело стоящее, дадут еще, а если не стоящее, значит, поступили правильно, у меня не достроены кинотеарт, оперетка, да и с жильем в городе нехорошо”. Я тут же взял трубку телефона ВЧ (правительственная связь), соединился с предгосплана и сказал: “Строительство приостановлено, ибо не выполнено постановление Совмина по снабжению нас техникой и материалами”. Ответ: “Вам все направлено в срок”. Я: “Вы отправили, а кто получил и куда оно пошло, Вам скажет секретарь обкома тов. Кобелев”, – и тут же передал трубку Кобелеву. Судя по смущенным репликам Кобелева, предгосплана был с ним не очень любезен. Через несколько дней была создана комиссия горкома по проверке жалоб на нарушение в снабжении строительства Академгородка. В ночь накануне начала работы комиссии на территорию Академгородка было завезено все оборудование, техника и материалы, присвоенные ранее Новосибирским совнархозом. Комиссия квалифицировала жалобы ученых как клевету, Чхеидзе вынужден был уйти с работы и уехать. Потеря Чхеидзе была ощутимой, но все же строительство пошло.
Неразберихи в первые годы было много. Один раз нам повезло – Академгородку по недосмотру выделили цемент сразу Госплан СССР и Госплан РСФСР, так что мы должны были получить 200 % от своей заявки. А получили всего 30 % – остальное, оказывается, совнархоз направил на строительство Обьгэс. Или еще такой случай – из Москвы в Новосибирск пришли для Академгородка четыре санитарные машины. Ждем-пождем – нет машин. Через пару месяцев кто-то случайно обратил внимание, что зампреды совнархоза катаются на необычных машинах. Оказывается, это наши санитарные машины: красные кресты стерли, машины перекрасили и переоборудовали, чтобы возить начальство.

Это, конечно, мелочи, но были дела и покрупнее – не успеешь оглянуться, а уже где-то в Москве нам срезали ассигнования, пока разберешься, кто и где, все уже утверждено, а раскручивать все снова много труднее. Но мы сражались за каждую мелочь, потому что если один раз дать себя остричь, это значит можно еще раз, а там, глядишь, и ничего не останется. Поэтому каждый раз приходилось звонить в Москву, летать туда чуть ли не каждую неделю, обращаться в Совмин, в ЦК, к Н.С. Хрущеву.

Оставались две трудности. Прежде всего, дорога Новосибирск – Академгородок была плохая: машины застревали в грязи, после ливней были места, где даже для грузовика проезд был невозможен. Мы случайно узнали, что закончено создание новой дороги Новосибирск – Аэропорт и сделавшая ее строительная воинская часть будет отправлена на новое место. Я обратился к министру обороны А.А. Гречко (которого знал еще по Киеву) за помощью. Просьба была удовлетворена, и в течение года мы получили отличную дорогу и внутренние коммуникации в Академгородке.

Второй трудностью оставалась слабость строительной организации (которая была еще занята на сооружении Новосибирской ГЭС) и отсутствие базы строительной индустрии. Первыми были построены пять кирпичных домов с двухкомнатными квартирами – из двух десятиметровых комнат (одна проходная). В 1958 году началось, но сильно затянулось строительство Института гидродинамики и школы.

Тяжелое положение со строительством было отражением существовавшего еще неверия в наше дело. Боялись, что деньги будут потрачены, что-то построено, а пока это строится, ученые, которые приехали, уже уедут, а которые хотели ехать, передумают.

В эти первые трудные годы ход строительства не раз рассматривался в Совете Министров СССР и РСФСР, в Бюро ЦК КПСС по РСФСР, принимались меры по усилению помощи Сибирскому отделению. Решено было сосредоточить материальные и денежные ресурсы всего Сибирского отделения прежде всего на создании Академгородка под Новосибирском. Строительство объектов Академгородка было включено в титульный список особо важных строек, нам выделялись дополнительное оборудование и материалы, сюда были направлены две тысячи выпускников школ и училищ трудовых резервов.

Весной 1959 года по поручению Центрального Комитета к нам приезжал заместитель председателя Совета Министров Ф.Р. Козлов с группой работников Госстроя. Он внимательно осмотрел стройку, поговорил с учеными и строителями. Через две недели после его отъезда мы узнали, что строительство передано Минсредмашу – мощной организации, строившей здание МГУ и многие другие ответственные сооружения. Тут же была создана специальная строительная организация “Сибакадемстрой”, начальником ее стал опытный и энергичный строитель генерал Н.М. Иванов. В строительстве наступил перелом. Уже через один-два месяца из разных городов к нам стали прибывать эшелоны с готовыми блоками и строительной техникой.

Осенью 1959 года в строящемся Академгородке побывал Н.С. Хрущев. Когда ему показали макет городка (которым мы очень гордились), он устроил проектировщикам и нам форменный разнос, а потом частично повторил его в выступлении перед городским активом: “Надумали в лесу высотные здания сооружать. Для чего? Это чтоб воронам легче было садиться, что ли? Архитекторам нужно “пятно”, а государство из-за этого должно расходовать лишние средства”. Ругал он нас и за “кирпичное строительство”, и за большие расстояния между институтами (растянуты коммуникации). Досталось и мне: “Построили там хибарку, и в ней поселился академик Лаврентьев. Рассказывают, что он подушками в стужу и метели закрывал окна. Так начинал свою жизнь академик на сибирской земле! Это похвально, это героический поступок, но вряд ли это было необходимо”.

Я-то знал, что как раз было крайне необходимо – жить здесь, наступать на пятки строителям, вовремя вмешиваться в возникающие узкие места. Но пришлось подчиниться – многоэтажные дома исчезли из проекта городка, началось усиленное строительство наиболее популярных в те годы четырехэтажных домов из сборных панелей, в том числе малометражных.

Время отчасти переоценило тогдашние рекомендации. Оказалось, что свободные пространства между институтами были не так уж велики, сейчас еле находится место для дополнительных корпусов. И мы уже вынуждены строить для жилья преимущественно девятиэтажки – для других домов у нас нет площади.

Я еще упомяну о трудностях, которые мы испытали из-за некоторых скоропалительных решений Н.С. Хрущева, из-за его непримиримости к мнениям других. Но справедливости ради надо сказать, что он оказал нам большую помощь. В докладе на XXI съезде партии он от имени ЦК поддержал почин по организации Сибирского отделения, много способствовал выделению материальных и денежных ресурсов на строительство. При нем впервые Президиуму Академии было предоставлено право организовать, по своему усмотрению, единый комплекс институтов нового научного центра, была утверждена единая смета, в пределах которой ученые могли решать многие вопросы.

Создание собственной стройбазы позволило нам поставить строительство на индустриальные рельсы. Когда мы получили завод крупнопанельного домостроения, предприятия по производству различных строительных блоков и деталей, дела пошли веселее.

Темпы ввода сооружений постепенно нарастали. В 1959 году вошел в строй один только Институт гидродинамики, в 1960 году уже два – Институт геологии и геофизики и ядерной физики, в 1961 – три, в 1962 – два института и университет. Первые появившиеся здания становились пристанищем и базой для нескольких институтов. В Институте гидродинамики в первый год размещались еще пять институтов, первые вычислительные машины были установлены в крыле Института геологии и геофизики, многие институты и лаборатории начинали свою жизнь в квартирах жилых домов.

Будущие хозяева институтов придирчиво следили за ростом своих зданий, вместе со строителями вносили необходимые изменения в проекты, на ходу вписывали в помещения оборудование. Одновременно ученые читали строителям лекции, рассказывали о достижениях науки.

Первая очередь Академгородка была закончена в 1962-1963 годах. Мы получили от строителей красивый, удобный и в то же время скромный город. Главная его красота – лес, который и вокруг, и внутри города. Строители жаловались, что им мешают деревья, но были запрещены даже полные повороты башенных кранов, чтобы не повредить деревья. Некоторые улицы прокладывались в обход рощ, а пешеходные тропинки в лесу посыпались песком и гравием только после того, как жители “голосовали ногами” за оптимальные маршруты. Кроме того, масса деревьев, кустарников, цветов была высажена вдоль улиц и вокруг институтов.

Шедевров архитектуры у нас нет – все жилые и институтские здания построены по типовым либо по повторным проектам. Их внешний вид нас не особенно волновал, мы делали ставку не на уникальные здания, а на уникальных людей с новыми идеями. Что касается жилья, то оно построено из стандартных элементов и обошлось недорого.

Удобства, по замыслу проектантов, должна была обеспечить компоновка городка по микрорайонам и кварталам, внутри которых размещались магазины, детские сады и ясли, школы. Академгородок первым в Союзе строился по принципу микрорайонов, поэтому вокруг этого было много дискуссий. Окончились они в пользу Академгородка – его архитекторы и проектировщики были отмечены Государственной премией РСФСР по архитектуре.

Сотрудники Сибирского отделения практически не знали бараков и времянок, они сразу вселялись в благоустроенные дома с горячей и холодной водой, а немного позже – с электрическими плитами. В зоне городка нет котельных, ближайшая – в пяти километрах, поэтому снег у нас остается чистым до самой весны.

Не все вышло так, как планировалось, но Академгородок стал прекрасным местом для работы и жизни, и мы справедливо гордимся им.

Золотая долина. Первой поселилась на территории Академгородка, у речки Зырянки, группа молодежи из Института гидродинамики, кое-кто из математиков. Жили в маленьком поселке из шести щитовых домов. Из старшего поколения – только я с женой, из среднего – Г.С. Мигиренко с семьей, а в основном – молодежь, кончившая Физтех или Московский университет и ранее работавшая со мной в Москве и в Ореве. С женами и детьми приехали Б.В. Войцеховский, А.А. Дерибас, П.П. Белинский, Ю.Г. Решетняк, Р.И. Солоухин, М.М. Лаврентьев, Э.А. Антонов; молодоженами или холостяками – В.М. Титов, В.М. Кузнецов, Ю.А. Гришин, Ю.И, Фадеенко, Б.А. Луговцов, В.М. Кудинов, М.Е. Топчиян, В.Л. Истомин, Л.А. Лукьянчиков, В.В. Митрофанов, Е.А. Биченков, Р.М. Гарипов.

Рабочие помещения – бараки и палатки – размещались пониже, у самой речки, там же в металлических сборных гаражах были временные склады. Скоро появились и первые экспериментальные установки – кольцевой лоток Б.В. Войцеховского и мелкий, по колено, бассейн, где бросанием в воду доски инициировались волны – модель цунами.

Одновременно все были заняты подготовкой к въезду в будущее здание Института – подбирали и заказывали оборудование, проектировали коммуникации и установки, заботились об оснащении лабораторий.
Источник:

You may also like...

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *