огород где все растет

Щедрый стол 21 05 2018

Тоня удивлялась: мама никогда не пела! Соберутся на гулянку соседи, дядя Женя приедет, тётя Даша та вообще любила праздники! со своим мужиком (за глаза его звали Гвоздь за худобу), а тут ещё и тётя Зоя с дочерью Ларисой подойдут; выпьют беленькой, браги или дымки (самогона), закусят картошкой жареной на сале, соленьями из погреба и затянут: Расцвела под окошком белоснежная вишня-я, из-за тучки далеко-ой показалась луна. А мама молчит, сидит угнувшись наклонив голову. Ладно, отец, выпивши, ему не до песен! А за мамку Тоне обидно: зачем уступает шумным сёстрам и брату?! А уж если Гвоздь приехал с гармошкой тут гости и в пляс могут пойти. Отец ёрзает на лавке, изображая руками барыню, а тётя Зоя с Ларисой сильно притопывают, часто перебирая ногами выбивают, тоненько кричат и-их!, машут кружевными хусточками. Разгул!..

После гулянки Тоне грустно. Ей нравятся песни Огней так много золотых, По тропинке, луной запорошенной, но она их стесняется стыдные, про любовь. И напевает то, что слышала по радио:

Эх, дороги, пыль да ту-у-ман

Или:

Тореадор, смелее в бой, Тореадор, Тореадор!

Конечно, в испанской опере тоже про любовь, но про иностранную, поэтому можно.

Редкий день Тоня не поёт. Бывает, мама ругается Да не вой ты, всю голову забила! и она обидится до слёз. Взрослые сёстры, Маня и Таня, говорят, что у Тони ни слуха, ни голоса. Как так, если она себя слышит?! Музыки не хватает, оркестра, поэтому получается хуже, чем в радио. Но почему мама не поёт?! Непонятно

Таисия лепит пирожки с картошкой тесто осталось с утра, пропадёт. Спешит, пока печка горячая, не прогорела. Тоня завернула кота в кофту, носит его, приговаривает:

Ах ты маленький, ах ты серенький! У-тю-тю!

От не хотела Таисия это дитё! С Петькой жила неважно, задашный он, дурной, за неё не заступается. Бабка, свекровка, и вовсе ненавистная, ела поедом из-за стола выгоняла. Двое детей малых, хозяйства полный двор, стряпня хлеб пекли через день, работа колхозная, огород одной картошки 10 соток! Петька вечером с работы пришёл, сели за стол, свекровка жалится:

Тайка грядку с морковкой не продёргала!

Петька стукнул по столу:

Выйди, гада, чтоб я тебя не видал тут!

А куда деваться?! Стала матери жалиться, она: Терпи! Чё ж девчат сиротить?!

Таисия решила: девок подниму брошу его! А Петька куролесил было в кого, в маманю сварливую. Свёкор, правда, хорошо относился спокойный мужчина, богомольный. Первая баба у него померла в родах, остался с четырьмя детьми. Богатство не помогало никто из знакомых в хомут не лез. Поехал тогда в Горшки, взял там Гашку, бабёнку тёртую, скандальную. С ней-то и прижил Петьку.

Семья у Гашки худая, братья непутёвые. Митька бесстыдный, любил выпить, у дяди родного на поминках орал: Наш паровоз, вперед лети… Часто дрался с Мишкой, младшим братом, знаменитым поездкой к Шолохову просил деньги после пожара. Хата сгорела по недогляду, хорошо хоть самые живые остались

У Митьки сын шалый по прозвищу Сталин (здорово похож, с усами). Служил на флоте. Приехал на прошлой неделе брата двоюродного проведать. Выпили с Петькой, заспорили.

Я моряк!

Нет, я моряк!

А я дюжей моряк!

И задрались. Еле растянули их Петьку в хате закрыли, а Сталина в кухненке летней.

Мука, а не жизнь! Как людям в глаза глядеть?!

Таисия закаменела: только дети и держат! А родня мужнина заедала, продыху не давала.

Явился ещё один двоюродный, Николай. (Они из гостей и не вылезали, только выпроводишь уже опять тут!)

Она полы мыла в сенцах.

Здоров, кудла!

Таисия на коленках, тряпка в тазу. И чё её дернуло?! Она с ходу:

Здоров, бобик!

А сапог Николая прямо у лица! Убьёт! Ну и пусть, отмучаюсь.

А Николай от бабьей наглости опешил:

Чё эт ты, Таисия? (Во как! А то всё Тайка, Тайка!)

А ты чё?!

И стала она после этого случая мужнину родню отваживать. Если помочь чего, брата звала, сестёр с зятьями. А тут и бабка-свекровка померла. Осел Петька, потерял гонор.

Таисия жила, береглась. Девчата подрастали, учились хорошо. И тут на тебе понесла!

Не хотела Таисия дитё оставлять, но всё откладывала то овца окатилась, то корова заболела, то дорогу в район развезло. Пропустила за работами срок!

Беда, никуда ей от Петьки не деться

***

Куда Таисия с Тоней не пойдёт в магазин или в контору все её дитё хвалят:

Ой, лапочка! Глазки умные-умные! А щёчки тугие! Куколка!

Мать наказывала Таисии:

Сглазят девчонку! Люди завистливые есть. Наряжай её похуже, что ли.

Да уж куда хуже! Денег нету, а тут хату надо перекладывать фундамент осел, стены перекосило. Каменюки-то только под углами лежали, а сруб на глине стоял.

Перешли в коровий сарай, Петька сложил русскую печь. Тут же и люльку подвесили. Дым глаза ест, дитё плачет, овцы блеют, страсть Божья!.. А ночами ходили кирпич воровать с колхозного телятника купить негде. Мешками натаскали двести штук хватило печь переделать, старая выгорела вся.

К зиме управились, въехали в новую хату. Если б не Таисина родня брат-шофер, дядя-плотник, хоть в сарае зимуй. Здорово помогли, чё там!..

Петьке она теперь в глаза ширяла:

Твои-то двоюродные где? Пить, куролесить, законы толковать: А вот так теперь будет!.. А было так!.. А работать жидки Моряки

Старшим дочерям внушала:

Учитесь, ды уезжайте в город! Хоть нарядитесь, а то будете как я, работой забитые, в калошах да в кухвайке всю жизнь. Ды ещё какой мужик попадётся!.. Есть такие дурные! А в городе люди по театрам ходят, на всё готовом пристроились.

***

Тоня родительскую ругню не переносила: начинала рыдать так, что от всхлипов сотрясалось маленькое тельце. Таисия перепугалась: Ещё умом тронется! Стала при ней придерживаться и Петьку приучила. Помаленьку забирала власть в семье: муж теперь с ней во всех хозяйственных делах советовался, даже в мелочах. Ругались, конечно, но на огороде или в сарае, чтобы чуткое дитё не слыхало.

Работали в колхозе на разных нынче в поле, завтра на ферме, послезавтра на свинарне. Девчат отправили учиться в техникум мукомольный в райцентр, а Тоню одну оставляли, запирали в хате детского сада не было. Летом-то ничего, а зимой? А ну как из печки уголёк вывалится?!

А Тоня играла с котом, слушала радио, пела. Ей не до родительских споров и разладов:

Папка пришёл! Покатай на спине!

Ды я уморился!

Ну два кружка только

Таисия удивляется: как такая козявка из задашного мужика верёвки вьёт?! Посадил на шею, катает, и два кружка, и три по всей хате откуда и силы берутся!

А Тоня кричит:

Но! Поехали! и рукой размахивает, вроде как у неё там кнут или сабля. Лошадка, скачи в тридевятое царство!

После ужина отец читает вслух книжку подготовка к школе. На лежанке размолел, глаза слипаются.

Не так! толкает его Тоня в бок.

Откуда ты знаешь? Так!

Вчера читал по-другому, я помню!

Таисия, ды забери ты её, засыпаю

Скотине ещё не подавала

А как хозяйство не держать?! Девчат на что учить? Маня просилась в институт не пустили, не по деньгам. Хоть бы техникум закончить! Продукты все из дома, живут на съемной квартире, хозяйке надо платить. Опять же, нарядить дочек хочется невесты! А заработок какой в колхозе?! Слёзы.

***

Таисия с Тоней поехали на рынок в райцентр. Петька сдал поросёнка, деньги отдал мол, купи чё хочешь. Народу-то, народу страсть сколько люда! А надо на 11 часов на автобус успеть не уедешь потом, хоть пешком иди 36 километров!

Тоня просила платье и джинсы. (Петь, а чё эт такое джинсы? Ды штаны брезентовые, мода. А-а-а) Обошли весь рынок, в одном месте люди душились за сапогами зимними, в другом бельё постельное давали. Таисия в очереди не полезла, а так, купила кое-что по мелочи: Петьке брюки рабочие, себе тапки новые, лампочек электрических в запас. А Тоню нарядить не вышло ничё ей не нравится.

Деваться некуда: взяли отрез на платье шелковый, пуговиц перламутровых, кружева на отделку. Таисия сошьёт по выкройке, выйдет лучше магазинного, ни у кого такого не будет! У Ларисы машинка налажена, выпросит.

А Тоня расстроилась, прям лица на ней нет. Мать утешала:

Пиши Мане письмо, какие тебе тут джинсы! Чё она за мода пошла мужичья?! Пропал мир!

Маня вышла замуж за хохла, уехала в Донецк, у неё двое деток-близняшек. (Больше не води, наказывала ей Таисия, ещё неизвестно, как мужик к тебе относиться будет Как в воду глядела чё они, хохлы, за люди?! Зашкылевал её: и то не так, и сё, и хозяйка не такая, и чистоты нету. А какая чистота? Приберёшь, а дети опять раскидали. Нравится чистота бери и наводи.)

Таня тут же, в области, в Хлевном на элеваторе работает, замужем за экскаваторщиком. И у ней мальчик большенький. А мужик попался негожий выпивши дурак дураком делается! Уже и дралась Таня с ним, и Петька разговаривал с зятем бесполезно! Ну, если порода порченая, тут ничего не сделаешь.

Брось ты его, внушала Таисия. Вырастим твоего Виталика.

Ага! рыдала Таня. У всех мужья, а я не пойми кто Любой чё хочет скажет.

Чёрти как оно у людей! негодовала Таисия. Глядишь: уже развелись! Нашим никак нельзя. Как заговорённые!..

Да А время как пролетело?! Давно ли Тоню в люльке качала?! Теперь и она невеста. Дитём была, артисткой хотела стать, репетировала перед зеркалом. Копилку разбила с мелочью, купила игрушку в сельпо гусли. То-то оно глупое, думало, что сами будут играть Таисии эти гусли в погребице попались под руку, надо бы Виталику отдать на забаву.

Возле хозяйственного магазина вёдра, тазы оцинкованные, черенки для лопат, тут же мыло сложено, порошок стиральный, одеколон. И стул с гнутой спинкой Таисия прям как вкопанная стала, так он ей глянулся!

Подошла к продавцу:

Стулья есть?

Шесть штук осталось, откладывал бабе на два часа. Но чё-то не пришла.

Беру!

Мам, как мы их потянем? стала дергать её за рукав Тоня.

Ничего, они лёгкие, я вам веревочкой свяжу по три штуки, донесёте.

Поволокли покупку на автостанцию! Тоня в страшном смятении: вдруг кто из знакомых встретится?! Особенно из ребят. Ей кажется, что это страшный позор тащить с базара стулья. Ещё подумают, что у них стульев нет. (А и правда, у них только скамейки самодельные и табуретки.) Тоня прямо испереживалась вся, пока до дома добрались.

***

Из-за стульев началась генеральная уборка в хате. Даже из сундуков все тряпки вынули на дворе проветривать. Чего тут только не было! И платья крепдешиновые в оборках, и форма флотская с синим воротником-матроской, и набожники с райскими цветами (это тётя Даша подарила, она ещё в девках вышивала, а я их жалею вывешивать, пусть лежат пока), и отрезы тюлевые, и холстина отбелённая, и даже плюшка без рукавов А на самом дне сундука плоский пакет, обёрнутый пожелтевшей газетой.

Мам, что это? Можно гляну?

Не дожидаясь разрешения, Тоня стала разворачивать свёрток. Ух ты, альбом с фотокарточками! Листы плотные, картонные, с двойными отверстиями-уголками. Вот бабушка Прасковья и дедушка Иван; а вот дядя Женя с кудрявым чубом какой смешной! А тётя Зоя и тётя Даша, модницы, нафранчёные, в сарафанах. А это кто, с высокой прической, застенчиво глядит в сторону? Девушка в сильно приталенном платье с белым воротничком. Стоит, опершись на высокую подставку-конторку. Неужели это мама?!

Фотографий немного. Парни в гимнастёрках грудь колесом, мужики в картузах и папахах, их жёны в платках. А дальше на листах Тоня не верит своим глазам! записаны песни! Чётким, каллиграфическим почерком, буковка к буковке. Мама на пятерки в школе училась.

Тоня напевает из альбома:

Каким ты был, таким ты и остался Орел степной, казак лихой… Зачем, зачем ты снова повстречался, Зачем нарушил мой покой?

Тоня повторяет припев. А мама бросила тряпку, которой мыла стекло, села на новый стул венский и заплакала.

Мам, не надо! перепугалась Тоня. Я не ленивая! Я уберу всё сейчас! Правда!

Таисия только рукой махнула, и угнувшись, спрятала слёзы.

Тоня поняла: что-то она сделала не так. Она боится спросить, чтобы ещё больше не расстраивать мать.

Уборку заканчивали молча, на скорую руку. А стулья, да, красивые. И отцу понравились. В зале возле стен поставили.

***

Таисия никому на улице не рассказывает, где дочь работает: в городе и в городе, а чё, как не знаю. Не поедут же проверять?! А то расскажешь, что устроенная, так начнут завидовать и сглазят люди нынче какие?!

Башковитая оказалась Тоня, не сгинула в городе, не пропала при новой власти. Пошла не в торгаши, как сёстры советовали, а по инженерной линии, в строители. А что начальник посылает в командировки плохо. Замужем, дитё есть, ды сиди ты на месте! Всех денег не заработаешь, пусть мужик обеспечивает. Нет, едет.

Недружно с мужиком живёт, мать не слепая, видит. Но Тоня не жалится с детства такая, таится. Мол, всё хорошо. Не то, что Маня с Таней те по телефону наплачутся, а приедут добавят.

Тоня в свои тридцать поездила по миру, повидала города чужие и даже страны. А сердцу лишь дома тепло и свободно. Почему так?

Заметила она чудо: самая простая еда за маминым столом преображается. Тоня гречку со студенческих лет невзлюбила, а дома на неё аппетит. И борщ простой, на скорую руку состряпанный, до чего ж вкусный! А картошка горячая с постным маслом и лучком?! А пирожки, а каша из гарбуза?! А мёд? Щедрый стол. И непонятно, откуда вкусность берётся, вроде как сама собой получается, из воздуха. И чай на зверобое, отцом в лесополосе собранный, и варенье к нему из вишни, что под окном растёт…

А помнишь, мать, на трудодни давали бутылку масла? любит вспоминать отец. На всю зиму. Перьями гусиными блин помажешь и то прибыток.

Ды бедные бабы, как они изощрялись, лишь бы мужиков накормить! Семьи большие, одной картошки чугунок на раз надо Керогаз этот тухнет, мучение А мама моя, Царство Небесное, любила готовить. Борщ варила хороший. Помнишь, Петь, как к Дусе-цыганке приезжал Николай Ткачев покупать козла на мотоцикле? В люльку вы его потом посадили.

Мороз стоял страшный!

Ага. Я как раз в больнице с Тоней лежала, вы пошли к матери. Николай потом говорит: От у твоей матери вкусный борщ мы ели! Як она могла так сварить?! Никогда такой не ел!

Я кажу: мам, ну чё там за борщ был?! Да бурачка покрошила, картошки, капустки, лучку, чесночку, маслицем заправила

Отец говорит:

Николая дразнили Будулаем, кудри у него страсть какие чёрные А помнишь, Митя-цыганенок прибег домой: Бать, из сельсовета пришли, перепись. Мы как пишемся, русские или цыгане? Ды туды т твою мать, мы ж с 26-го года русские!

Хорошо Тоне за домашней трапезой! А мама продолжает:

Я тут ходила ходила в магазин, встретила Саньку Лабушкину. Жалится, что не может накормить Парфена. Я, говорит, и борща варю, и суп, уж не знаю, чё ему давать. Вечером перемыла кастрюли, сковородку картохи жарила слила всё в чашку, на окно поставила. Думаю, поросенку отдам. Маленького взяли, ему ж варить надо. Утром кинулась, а в чашке ничего нету. Искала, думаю, куда ж я дела? Пора спрашивать. Парфен, ты не видал у меня тут стояло крышкой накрытое? Сань, ды я ночью встал и съел А я уж не стала казать, чё это было, и говорю ему: Ну, ничего ж? Добре, говорит, хорошее.

Хи-хи, отец смеётся, щурит глаза.

***

После обеда отец по хозяйству справляется, потом дверь в сарайчике надо поправить курам холодно. Тоня лежит на диванчике в зале, гладит сыто мурчащего кота.

Мама сидит у окна свет пробивается сквозь морозное кружево подшивает байковый халат. (Тоня привезла на подарок, и не угадала длинный.)

Таисия умело стежки кладет, рассказывает:

В 48-м году училась я на ветеринара, жила на квартире у женщины одной, учительницы, Полина Сергеевна её звали. На 7-е ноября пошли мы с девками домой 36 километров мне идти. Подруги кто ближе, по дороге отпали. Предлагали заночевать, а я думю: не, пойду, хоть отдохну завтра.

Пришла домой в восемь вечера. Уже тёмно. Поели там чё… У Марфутки улица, младших девок не брали. У нас своя компания я, Маня Хромая, Вера (она задыхалось, храпела, как быстро шла).

Побегли мы к Марфутке в окна подглядывать. Балалайка да мандолина режуть пляска, песни. Д

You may also like...

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *